Facebook
Instagram
Vkontakte

Герои книг на приеме у психотерапевта

Клаудиа Хохбрунн и Андреа Боттлингер

Как часто вам хотелось остановить любимого героя, который делает глупости? Предупредить Ромео, что его Джульетта просто уснула. Популярно объяснить Скарлетт О’Харе, что Ретт Батлер — ее истинная любовь. Ну или вот — притащить юного Вертера за руку к психотерапевту, чтобы навсегда избавить от суицидальных мыслей.

Герои мировой литературы — не абстракция, а типажи своего времени. Иногда эти типажи изображены настолько точно, что кажутся нам реальными людьми из плоти и крови. Поэтому мы воспринимаем их проблемы так остро — ведь это и наши проблемы, страхи и комплексы.

«Неудивительно, что и герои литературы на протяжении веков боролись с одними и теми же обычными человеческими проблемами и тексты даже тысячелетней давности могут сохранять актуальность в наши дни. Именно благодаря этому мы можем использовать подходы современной психологии в анализе старых произведений».

Психотерапевт Клаудиа Хохбрунн и писательница Андреа Боттлингер берут сюжеты самых известных произведений мировой литературы — от трагедии о царе Эдипе до «Сумерек» — и объясняют психологию главных героев. Анализ приводит к удивительным выводам: любовь Ромео — не что иное, как травма нарцисса, Шерлок Холмс — эталонный аутист с синдромом Аспергера, а Волан-де-Морт не убивал Гарри Поттера просто потому, что у него не было никого ближе. Авторы обращают внимание на детали поведения и детство героев и дают альтернативную, неизменно глубокую и остроумную, версию событий.

«На самом деле любовь Ромео и Джульетты была несчастной не из-за того, что закончилась смертью, а потому, что они не любили друг друга как человек человека, а искали недостижимый идеал. И упаси бог вас, зная об этом, сравнивать вашу любовь с отношениями Ромео и Джульетты: это не глубокое, благородное чувство до самой смерти, а только влюбленность в саму иллюзию любви».

Клаудиа Хохбрунн и Андреа Боттлингер подходят к текстам с неожиданной стороны и доказывают, что трагедий, без которых не было бы великих книг, на самом деле можно было избежать. Конечно, это знание не изменит законов литературы — но вполне может перевернуть реальную жизнь читателя.

Назад